Мысль о том, что культура является прерогативой одного только просвещенного дворянства, повторяется довольно часго

на страницах кадетского журнала. В статье «Письмо о пространстве разума и о пределах оного» (ч. I, стр. 43—60) есть исключительно циничное в этом отношении место. Анонимный автор предлагает проанализировать общественную позицию крепостного, или, как сказано в статье, «поселянина». В рассуждении прочих, — пишет аноним, — кажется он нам «сожаления достойным: груб, жизнь имеет суровую, не чувствует сладких увеселений, ни славы, ни злата, ни драгоценных камней не знает». Но он не забыт провидением: «К чему назначен он господним промыслом? — продолжает автор. — К нужнейшему из всех упражнений,, к рачительному земли деланию. Довольно имеет разума по своему состоянию. Естьли б большим одарен был просвещением, не исполнил бы достойно своего звания. Естьли б честь и веселия его прельщали, конечно б, почел он себя несчастным в мрачном и многотрудном своем жребии; но не для единого собственного его прибытка разум его толь тесен и знания ограничены. Несказанная целого общества польза гораздо более от того зависит. Естьли бы земледелец был проницателен, остроумен и чрезмерно любопытен, восхотел ли бы он день и ночь в полях скитаться за стадом? Не почел ли бы себе за оскорбление, что должен с неусыпным попечением ходить за презренными сими животными? Между тем ежели скот и земля оставлены будут в небрежении, останемся все без одежды и без пропитания, всюду родится бедствие и нестроение. Итак, грубость и невежество поселянина немалое есть для нас благодеяние» (стр. 30—51).
Такая откровенно крепостническая точка зрения вполне отвечает общему направлению «Праздного времени», журнала дворянской учащейся молодежи. В этом издании особенно отчетливо обнаруживается специфически дворянская позиция его участников и их руководителей — ив выборе тем, и в их обработке, и даже в языке. Для учебной же физиономии журнала особенно- характерны помещенные в «Праздном времени» «Правила для учащегося» (ч. I, стр. 169—172), где настойчиво подчеркивается необходимость «складно и внятно писать, также чисто и правильно говорить на природном языке», а также необходимость изучения «так называемых ученых языков» (стр. 170).